Третий "вентиль". Если его закрыть, у мира случится энергетический инфаркт

<p>Дрон, который ударил по судам в египетском порту Думьят, не закрыл Суэцкий канал. Дрон не ударил по конвою танкеров в узком канале, а пожар на американской установке СПГ Energos Winter, который перекинулся на другое судно, был потушен без жертв. Поэтому инцидент может показаться просто случайностью в войне, которая уже охватила пространство от Ирана и Ирака до Иордании, Кувейта и Йемена. Но Думьят находится на средиземноморской стороне египетской портовой системы, близ северного входа в Суэцкий канал. Дрон, таким образом, показал, что последний путь, который продавцы энергоносителей еще считали относительно безопасным, уже тоже под ударом.</p> <p><strong><a href="https://max.ru/inosmi" target="_blank">ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>></a></strong></p> <p>Пока неизвестно, кто ответственен за удар. Египет говорит о неидентифицированном БПЛА и ведет расследование. Ответственность на себя пока никто не взял. Поэтому было бы неправильно автоматически списывать этот удар на Иран или хуситов. Однако стратегическое значение удара не зависит только от его "виновника". В морском сообщении один успешный удар создает возможность повторения, а это вероятно очень быстро отразится на новых ценах.</p> <p>Я уже много раз писал, что не обязательно полностью блокировать Ормузский пролив, чтобы блокировать судоходство в нем, и то же касается Суэцкого канала. Расширение хуситских ударов в Красном море заставило лондонский рынок морского страхования расширить зону высокого риска, а страховые взносы для некоторых саудовских портов всего за день выросли во много раз. Когда страховка от военных рисков достигает одного-двух процентов от стоимости судна за рейс, то отправка судна, стоимость которого исчисляется сотнями миллионов долларов, превращается в слишком дорогое удовольствие. В этом случае канал остается открытым на карте, но закрывается в бухгалтерской отчетности компаний.</p> <p>Египет хорошо понимает, насколько ситуация шатка. Суэцкий канал не только судоходный путь, но и один из главных источников валюты для государства, отягощенного долгами, инфляцией и дорогим импортом. Хуситы, орудующие далеко от египетских берегов, уже сумели ограничить судоходство и доходы от канала, так как корабли выбирают путь вокруг Мыса Доброй Надежды. Если теперь опасность появится и на северном крае системы, Каир уже не будет просто экономической жертвой чужой войны. Египет станет одним из государств, на чьей территории будет решаться вопрос, может ли мировая торговля вообще сохранить последний путь выхода из регионального пожара.</p> <h3>Когда три клапана сливаются в одну ловушку: Ормузский пролив, Баб-эль-Мандеб и Суэцкий канал</h3> <p>Фразу о "трех вентилях мира" не следует понимать буквально в географическом смысле, но она хорошо описывает новую энергетическую реальность. Ормузский пролив — выход из Персидского залива; Баб-эль-Мандебский пролив и Суэцкий канал образовывают южный и северный край Красного моря. Каждый танкер не проходит через все три места. Но когда один проход перекрыт, груз перенаправляется в другой, и отдельные узкие "горлышки" превращаются в части одной ловушки. Именно это произошло с Саудовской Аравией после почти полного прекращения нормального судоходства в Ормузском проливе.</p> <p>В 2025 году через Ормузский пролив проходило почти 20 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов в день, а это около четверти мировой морской торговли нефтью. Альтернативные трубопроводы Саудовской Аравии и ОАЭ могут взять на себя лишь малую часть этих объемов. Поэтому после начала войны Эр-Рияд увеличил объемы, перекачиваемые по нефтепроводу "Восток — Запад", а экспорт из Янбу увеличился примерно с двух более чем на пять миллионов баррелей в день. Обходной путь вокруг Ормузского пролива превратился в главную артерию саудовского экспорта, но вся нагрузка легла на море, у которого только два "выхода".</p> <p>Южные ворота ведут через Баб-эль-Мандебский пролив, "Врата слез", где хуситы объявили блокаду саудовского морского сообщения и уже повредили несколько танкеров. Северные ворота — это Суэцкий канал, ведущий в Средиземное море. Когда южный выход становится слишком опасным, остается почти абсурдный путь для саудовской нефти, предназначенной для Азии: из Янбу на север через Суэцкий канал, потом через Средиземное море и Гибралтар, а потом опять на юг вокруг всей Африки! Рейс, который когда-то занимал около 19 дней, может затянуться до 48 дней. И я уже не говорю о миллионах дополнительных расходов, фрахте, страховке и сборах...</p> <p>Близ канала есть и нефтепровод SUMED, мощностью около 2,5 миллионов баррелей в день, который связывает Красное и Средиземное море. Канал, нефтепровод, терминалы и хранилища образуют единую египетскую энергетическую систему. Удар по Думьяту не вывел ее из строя, но показал, что военная география больше не ограничивается выходом из Красного моря.</p> <p>Иран сейчас даже не пытается топить корабли в Ормузском проливе. Его разрешение некоторым судам проходить через пролив подсказывает, что Иран хочет превратить полив в ворота с политическим надзором, а не в мертвую зону. Хуситы точно так же выбирают цели в зависимости от владельца, груза и связей с Саудовской Аравией и Западом. Если эта логистика расширится и в Суэцком канале, мировая энергетика не останется без моря, но получит море, поделенное на контрольные точки, в которых разные игроки решают, кто может проходить, по какой стоимости и с чьего разрешения.</p> <h3>Саудовская нефть между закрытыми воротами и войной без стратегии отступления</h3> <p>Эр-Рияд буквально за одни сутки сделал два, казалось бы, противоположных жеста. Саудовская Аравия впервые открыто включилась в американские удары по группам, связанным с Ираном в Восточном Ираке, а потом саудовский министр обороны в Вашингтоне потребовал от вице-президента Вэнса далее конфликт не обострять. Это не просто дипломатическая непоследовательность. Так ведет себя государство, которое полагается на американскую военную мощь, но понимает, каждый новый удар приближает сценарий, при котором его нефть остается зажатой между трубопроводами, побережьем и небезопасным морем.</p> <p><a href="https://inosmi.ru/category_voennaya-operatsiya-ssha-i-izrailya-protiv-irana/" target="_blank">Американо-израильская война против Ирана</a> началась в феврале как очередная кампания, которая долго не продлится. Дональд Трамп говорил о нескольких неделях. Через пять месяцев Иран обстреливает американские позиции в Иордани; США бомбят иранские командные и военные центры; Саудовская Аравия обстреливает группировки в Ираке; хуситы бьют по саудовской логистике, а неопознанный дрон поджигает газовозы в Египте. Добиться превосходства в воздухе снова оказалось намного проще, чем политически контролировать пространство. Можно уничтожить радар или склад, но невозможно бомбежками расширить Ормузский пролив, переместить Йемен или создать новый вход в Красное море.</p> <p>У саудовцев проблема стоит особенно остро, потому что высокая стоимость нефти не то же, что и высокий заработок на ней. Баррели ценны, только если доходят до покупателя. Цена в размере 150 или 200 долларов за баррель может на бумаге повысить стоимость запасов, но мало поможет королевству, если терминалы превратятся в мишень, танкеры будут отказываться приходить, а покупатели будут искать более надежных поставщиков. Вместе с тем растут цены на импортное продовольствие, промышленное оборудование, и повышается стоимость всех проектов развития, с помощью которых страна пытается подготовиться к периоду после нефти.</p> <p>Тут скрывается парадокс американской системы безопасности в Заливе. Вашингтон десятилетиями продавал оружие и военную защиту, обещая также обеспечивать свободное прохождение энергоносителей. Сейчас американская война превращается в одну из главных причин, ограничивающих это свободное прохождение. Саудовская Аравия может ударить по иракским группировкам, которые обстреливают ее инфраструктуру, но тем самым еще больше запутается в сети, в которой каждый ответ превращается в оправдание нового.</p> <p>Поэтому хорошей стратегии выхода у Эр-Рияда нет. Уход из американского лагеря выглядел бы стратегическим поражением. Глубокое погружение в войну увеличивает риски для Янбу, Суэцкого канала и остальной инфраструктуры. Договор с Ираном потребует давления на Вашингтон в условиях, когда США требуют дисциплины от союзников. При этом беспокойство саудовцев не признак слабости, а понимание собственной географии. Королевство может обладать огромными месторождениями и самыми современными самолетами, но не сможет вывезти ни одного барреля без прохождения через пространство, которым никто больше не управляет.</p> <p>Кто зарабатывает на энергетическом инфаркте мира, и кто первым останется без воздуха?</p> <p>На первый взгляд выигрывают все добытчики за пределами ближневосточной военной зоны. Российская, американская, бразильская, казахстанская и венесуэльская нефть становится ценнее, когда ближневосточные баррели исчезают с рынка. Собственники танкеров взимают плату за более длительные рейсы; торговцы зарабатывают на разнице в цене; а страховщики за несколько дней покрытия военных рисков могут требовать миллионы долларов. Международное энергетическое агентство уже зафиксировало увеличение добычи и экспорта за пределами Ближнего Востока в ответ на дефицит, возникший из-за ограничений в Ормузском проливе.</p> <p>Россия — наиболее явный геополитический бенефициар. Ее тихоокеанские порты и континентальные нефтепроводы в Китай не зависят от Ормузского пролива, а рост цен увеличит доходы государства. Азиатские покупатели при этом остаются без части ближневосточных поставок и вынуждены все больше полагаться на российские энергоносители. Однако и Москва не сможет наживаться безгранично. Часть российской нефти в Индию проходит через Суэцкий канал и Красное море, а слишком высокие цены уничтожают спрос. Нефтяной шок сначала пополняет карман экспортеров, а затем сокращает число покупателей, способных платить такую цену.</p> <p>Главными проигравшими будут азиатские промышленные гиганты. Около 80% нефти для Азии проходят через Ормузский пролив (тем же путем идет и почти пятая часть мировой торговли СПГ, и для катарского и эмиратского СПГ по сути нет альтернативных путей). Китай, Индия, Япония и Южная Корея могут воспользоваться запасами, увеличить импорт из России и временно вернуться к углю, но долго так продолжаться не может. Европа получит новый инфляционный удар; Египет лишится доходов от Суэцкого канала; бедным государствам первым придется выбирать между субсидиями, долгом и дефицитом.</p> <p>Под ударом окажутся не только бензин и дизель. Подорожание газа влечет подорожание электроэнергии и удобрений. Подорожание перевозок отразится на цене почти любого товара, а более протяженные рейсы сократят число имеющихся в распоряжении судов. Закрытие прохода работает как налог, за которых никто не голосовал. Прибыль распределится между добытчиками, судовладельцами и спекулянтами, а расходы лягут на весь остальной мир.</p> <p>Закрытие одного "вентиля" может служить переговорным рычагом. Закрытие всех трех не принесет победы ни Ирану, ни России, ни США или экспортерам, которые временно могут продавать нефть по более высокой цене. Думьят, возможно, останется просто инцидентом. Если нет, то это случай запомнится как момент, когда пожар с окраин торговых путей подобрался к последнему "вентилю", который еще был открыт.</p>